В ночь на Ивана Купалу

Средние века. Эпидемия суеверия захватила всю Европу. Размах этого бедствия был столь велик, что в 1589 г. в Саксонии был поставлен печальный «рекорд» — в один день было сожжено 133 «ведьмы». Средневековая «охо­та на ведьм» надолго задержала развитие большинства наук, в том числе фармации. Для непосвященных лекарства оставались волшебными снадобьями, а их па-звания усиливали приписываемую им чудодейственную силу. Особенно заметно это на примере лекарственных растений. До сих пор живут легенды о девяти волшебных травах;  о  двух  из  них — разрыв-траве  и  перунове огнецвете и пойдет у нас речь.

Начало июля, макушка лета. Разрослись травы, набрались живительной силы. Подошло время сбора лекарственных растений. Исстари на Руси это приурочивалось ко дню Аграфены-купальницы (6 июля, по новому стилю). У сборщиков трав этот день зовется «Аграфена — злые коренья». Знахари почитали день Аграфены еще и потому, что за ним стоял знаменитый Иван Купала — время сбора волшебных трав, «время козней нечистого». В ночь на Ивана Купалу совершаются разные чудеса, именно в эту ночь, как утверждает легенда, и цветет перунов огнецвет — всем цветкам цветок, оказывается разрыв-трава, цветущая так недолго, что еле успеешь прочесть три молитвы: «Отче наш», «Богородицу» и «Верую».

Смельчак, отважившийся обрести цветок перунова огнецвета, должен прийти в лес до полуночи, найти подходящее место, очертить себя кругом и ждать, пока появится цветок. А происходит это будто бы так. Между листьями, похожими на большие птичьи крылья, поднимается, как светящийся уголек, цветочная почка. Она движется, прыгает да к тому же еще и щебечет. Ровно в полночь почка с треском разрывается и появляется цветок, освещающий все холодным волшебным светом. Некоторые добавляют, что при этом раздается гром и сотрясается земля. Как только покажется цветок, нечистая сила будет пугать смельчака. Но пугаться нельзя, иначе нечисть цветком овладеет, а испугавшегося одурачит на всю жизнь. Чтобы не произошло этого, учит легенда, цветок надо взять в ладони и, не оглядываясь, бежать домой. В это время нечистая сила еще больше будет пугать, соблазнять смельчака. Но оборачиваться нельзя! Обернешься — и исчезнет цветок. А ведь овладевшему им подвластны все тайны и чары, становится он силь­ным и красивым. Откроет ему перунов огнецвет все клады зарытые, да и приворотным зельем служить может. Такова легенда.

Вот и отправлялись в ночь на Ивана Купалу чуть ли не всем селением на поиски царя цветков, надеясь, что уж в этот раз непременно повезет. Только нет, так и не удалось никому отыскать его. Почему? Да по той простой причине, что он просто не цветет. Ведь перунов огнецвет — это один из видов папоротника, растения, которое никогда не цветет, а размножается только спорами. Никогда, как бы вам ни хотелось, не увидеть цве­ток папоротника.

Откуда же возникла эта легенда? Наши травянистые папоротники, растущие в лесу, являются карликовыми представителями некогда могучего рода гигантских па­поротников, миллионы лет назад покрывавших берега болот и встречавшихся в лесах.

Давно прошла эра господства спороносных растений, к которым относится папоротник. На смену им пришли цветочные растения, более приспособленные к изменив­шимся условиям жизни. Древовидные папоротники почти все вымерли, редко в тропических лесах можно встре­тить их. А вот травянистые папоротники неплохо чувст­вуют себя в современных условиях. Нередко под пологом леса можно увидеть целые заросли папоротников различных видов: орляк, женский, мужской, страусопер, игольчатый и др. Более двух десятков видов этого расте­ния можно насчитать в наших лесах. Лучше всего чув­ствуют они себя на небольших лесных прогалинах, по­лянах, вдоль дорог. Папоротники — очень изящные растения, всегда привлекающие внимание зеленым кру­жевом своей листвы. Длинные перистые листья часто собраны в пучки, напоминающие воронки. Иногда у та­кой воронки удивительно правильная форма, похожая на огромный сказочный фужер. Кстати, слово «фужер» заимствовано из французского языка, где оно означает папоротник.

Любителей растений всегда интересовал вопрос, когда и как цветет папоротник, причем вопрос, а цветет ли он вообще, вначале даже не возникал. На представителя древней флоры смотрели как на обычное лесное травя­нистое растение, обязанное цвести и плодоносить. И появлялись вокруг загадочного растения легенды.

Ну, а свечение папоротника холодным, «лунным» све­том тоже можно объяснить. Начало июля совпадает с по­явлением в лесу светлячков и свечением гнилушек. При изрядной доле фантазии и светлячки, и светящиеся гни­лушки, попавшие случайно в заросли, могли быть приня­ты за цветок папоротника.

Когда вам приходилось держать в руках лист папорот­ника, то вы, наверное, замечали, что его нижняя сторо­на покрыта светло-бурыми пупырышками. Это сорусы — группы покрытых общим покрывальцем спорангиев, в ко­торых созревают мельчайшие споры. Сорусы и есть сво­его рода цветки папоротника, а его споры — семена.

В размножении папоротников есть много примечательно­го. Из спор развивается заросток — крошечная зеленая пластинка сердцевидной формы до 5 мм в диаметре, сов­сем непохожая на лесной красавец папоротник. У зарост­ка появляются половые органы: архегонии — женские, ан­теридии — мужские. Ранней весной, когда растает снег, происходит оплодотворение и начинает развиваться бес­полое поколение папоротника с листьями, корневищем и корнями — то, чем мы обычно любуемся; это беспо­лое поколение, или спорофит. Такой цикл развития ра­стения объясняет еще одно его название — тайнобрачные.

Листья наших лесных папоротников, как правило, осенью отмирают. На смену им каждую весну отрастают новые. В начале своего развития листья папоротника по­хожи на улитку. Постепенно они раскручиваются, ра­стут и превращаются во взрослые листья, причем растут верхушкой, т. е. как стебли, в то время как настоящие листья растут основанием. С ботанической точки зрения они представляют собой видоизмененные стебли, и на­зывать их листьями неправильно. Ботаники нарекли их особым словом — вайи.

Но давайте еще раз ненадолго вернемся в сказку. Если удалось смельчаку достать цветок перунова огне­цвета, то только ему может достаться разрыв-трава. Об этой траве мечтали воры и кладоискатели, ведь считалось, что разрыв-трава любые запоры открывает и способна по­бороть сатанинскую силу, стерегущую клады. Называли эту траву скакуном и прыгуном, так как цветок ее будто бы в Иванову ночь прыгает, скачет. Известна она и под именам «ключ-трава». А искать разрыв-траву надо так: на которой траве в Иванову ночь коса переломится, та и есть разрыв-трава.

Но вот что интересно. Проверив сказания, ботаники обнаружили, что разрыв-трава — это тоже папоротник, только другие его виды: ужовник (что означает «змееязычный») и гроздовник. Встречаются эти папоротники в наших лесах редко, что прибавляло им таинственности. Да и внешний вид растений был не совсем обычен.

Так что же, волшебная сила папоротников — это все выдумки сказок? Нет. Несмотря на свои фантастические атрибуты, это растение верой и правдой служило человеку. Так, например, молодые побеги папоротника орляка употребляли в пищу, корневище служило в качестве мыла, листья, обладающие противогнилостными свойства­ми, использовались для завертывания плодов и овощей, зола, содержащая много калия, находила применение на заводах по производству стекла и мыла.

Мужской папоротник, или щитовник, со времен Диоскорида и Плиния считали лекарственным растением, спо­собным изгонять из организма человека и животных лен­точных глистов. В средние века он был незаслуженно предан забвению. Возможно, не разбираясь в ботаниче­ских тонкостях, врачи вместо мужского папоротника ис­пользовали и другие виды, не обладавшие целебным свойством. В конце концов, европейские врачи отказались от папоротника как лекарственного растения. Однако нужда в противоглистных средствах заставила врачей вновь вернуться к наследию древних, так как ни одно из новых средств не приносило успеха. Об этом свиде­тельствует появление в Европе эффективных противогли­стных средств, состав которых авторы хранили в строгом секрете. Французский король Людовик XVI в 1775 г. заплатил вдове швейцарского хирурга Нуффера за рецепт такого средства 18 000 ливров. Каково же было удивление придворных медиков, когда оказалось, что главным эле­ментом столь дорогого лекарства являлся экстракт из кор­невища мужского папоротника. С тех пор растение во­шло во все европейские фармакопеи, входит оно и в Го­сударственную фармакопею СССР.

Только развитие инструментальных методов анализа позволило наконец установить строение действующих ве­ществ корневища папоротника — флороглюцидов, которые являются производными флороглюцина и встречаются в растении в виде смеси мономеров, димеров, тримеров и тетрамеров. Кроме того, в корневище мужского папорот­ника содержатся эфирное масло и дубильные вещества.

В нашей стране разрешены к применению густой экстракт корневища мужского папоротника и препарат филиксан (сумма действующих веществ). Международ­ная фармакопея 1-го издания разрешала к применению смолу мужского папоротника и порошок.